Метод Мюнхгаузена

 

Как бы психотерапевт ни «чистился» от своих личных проблем, в работе ему от них всё равно никуда не деться. Пытаться сортировать свои переживания во время сеанса по принципу «моё – не моё» столь же бессмысленно, как использовать технику барона Мюнхгаузена по вытаскиванию самого себя за волосы из болота.

Напротив, как только ты допускаешь в психотерапию «своё личное» без какой-либо предварительной фильтрации, исчезает нужда фантазировать о том, как поставить себя на место другого. Если не циклиться на конкретной тематике, а следить за механизмами (другого смысла в психотерапии я не вижу), сразу становится ясным, что его проблемы по своей психологической сути ничем не отличаются от твоих.

Знакомое многим психотерапевтам чувство «и сам заодно подлечился» объясняется довольно просто. Дело в том, что в обычной жизни ты можешь сколь угодно долго играть с окружающими в игру «вам моих проблем всё равно никогда до конца не понять». Но когда ты пытаешься пристальнее присмотреться к проблемам своего клиента, то уже не можешь позволить себе подобную роскошь. И в какой-то момент ты с удивлением обнаруживаешь, что все законы психологии столь же логичны, и универсальны, как и законы физики.

Поддавшись искушению тут же апробировать своё новое открытие, ты одномоментно примеряешь его как к своему клиенту, так и к самому себе. И внутренне радостно восклицаешь: «Ну надо же, а ведь действительно работает!» Конечно, работает. Но вовсе не потому, что ты до этого битый час пытался корчить из себя «уставшего многоопытного профессионала» — а потому, что твой клиент видит, каким неподдельным интересом горят твои глаза.

Можно сколь угодно долго рассказывать клиенту разные поучительные вещи, и месяцами давать ему со скучающим видом «обратную связь». Он будет спать до тех пор, пока не проснёшься ты сам. Но, как только он заметит, с каким нескрываемым удивлением ты рассматриваешь что-то в вас обоих – его внимание будет держать тебя мёртвой хваткой до тех пор, пока ты не поделишься с ним своими открытиями.

Всё именно так всегда бы и было, ведь абсурдность «мюнхгаузенского метода самоотстранения от собственного болота» интуитивно чувствует любой человек. Лично мне ни разу в жизни не приходилось наблюдать, чтобы какой-то психотерапевт во время сеанса закатывал глаза и начинал тихо бормотать: «Так, это сейчас мои собственные детские обиды всплыли, это в сторону… а вот это, похоже, уже чисто моего клиента проблемы…»

Но одну из собственных проблем психотерапевту всё-таки удаётся протащить в свою работу: «Я достаточно хороший терапевт – или нет?» И тогда он прямо во время сеанса начинает мысленно играть в свою привычную игру: «Нам с ним друг друга всё равно никогда до конца не понять, ведь я же терапевт, а он клиент…» И то место, где вас обоих могло бы ждать множество удивительных открытий, занимают сортировочные ящики с табличками «моё» — «его».

Единственный эффективный метод борьбы с подобного рода «контрабандой» я уже описал: точно так же, как ты паришься насчёт своей «психотерапевтической хорошести», твой клиент мучается по поводу своей «хорошести» в чём-то другом. Более того, вы оба прямо здесь и сейчас решаете одну и ту же проблему – как вам быть «хорошими» друг для друга.

И единственный смысл так называемой «учебной терапии» я вижу вовсе не в том, чтобы превратить терапевта в «чистый лист» с помощью некоего волшебного «психотерапевтического ластика» — а в том, чтобы воочию убедиться, что состояние человека, находящегося по ту сторону «психотерапевтической баррикады», подчинено действию ровно тех же самых психологических законов, что и состояние терапевта.

С той лишь разницей, что клиент может всего этого не замечать, а терапевт подобного права не имеет. Вернее, так: он лишается этого права в силу своих «должностных обязанностей», возникающих в тот самый момент, когда он берёт с клиента деньги.

Чистый психотерапевт

Без того, чтобы хоть чуть приподняться над ситуацией и увидеть происходящее между вами со стороны, никакая психотерапия в принципе не возможна. Но дополнительной «подъёмной силой» для терапевта является вовсе не уносящая его в небесные дали дилемма «моё – не моё», а то предстартовое волнение, которое он испытывает перед сеансом. Именно оно помогает психотерапевту должным образом сосредоточиться на своей работе, удерживая необходимую высоту своего «рабочего полёта».

У терапевтов, абсолютно спокойных перед сессией, остаётся не так уж много вариантов:
— ползать где-то в стороне от клиента в поисках малозначимых деталей его жизни;
— от внезапно нагрянувшего во время сеанса волнения брякнуться оземь так, что не останется сил даже ползать.
(говорят, исключением являются «пожизненно бреющие в свободном полёте гуру», но лично я таких не встречал)

И ещё одно замечание. Я пишу здесь не об инсайтах, а именно об открытиях, поскольку смысл последнего слова (по крайней мере, в науке) по умолчанию связан с понятием верификации. Открытие совершается не тогда, когда в голову терапевта приходит какая-то новая идея – оно происходит тогда, когда эта идея примеряется к реальности и многократно перепроверяется на практике вашего психотерапевтического взаимодействия.

Инсайт же соотносится с психотерапией примерно так, как сексуальный оргазм с зачатием ребёнка. Даже самый бурный «церебральный мультиоргазм» вовсе не обязательно связан с рождением идей, жизнеспособных за пределами терапевтического кабинета.

Борис Новодержкин | www.bori.ru

(3) Комментария

  1. Поткин Вадим says:

    Скорее сама коллекция инсайтов, только аспирин, и не трансформирует субъекта, а как идея для фильтров мозга самого значения не имеют, а скорее только происхождения самого источника

  2. Софья says:

    Спасибо за статью. Очень откликается, особенно про возможность со-творчества рядом. Заинтриговала ваша последняя фраза «Но для многих терапевтов психотерапия уже настолько превратилась в «жизнь в себе», что они об этом редко задумываются.» Хотелось бы узнать ваши размышления на эту тему. Имеете ли вы ввиду то, что наибольшая/значительная ценность терапии в том, чтоб «легче дышалось в миру», а «игры в бисер» хоть и изящны, однако не так важны..?

  3. Chupacabra says:

    Пациенты с синдромом Мюнхгаузена, как правило, отрицают искусственную природу своих симптомов, даже если им предъявляют доказательства симуляции. Обычно они имеют длительную историю госпитализаций из-за симулированных симптомов. Не получая ожидаемого внимания к своим симптомам, больные с синдромом Мюнхгаузена часто становятся вздорными и агрессивными. В случае отказа в лечении одним специалистом больной обращается к другому.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.